| (no subject) |
[Nov. 21st, 2009|11:48 pm] |
Знаете, как сделать человеку больнее всего, уколоть его посильнее? Ооо, есть поистине инфернальный способ, достойный героев Достоевского. Представьте ситуацию - друг или близкий человек в порыве откровения распахивает перед вами душу и говорит что-то по-настоящему важное для него, высказывает свою боль, страхи, опасения. В общем, откровенничает. Например, признается, что не любит кого-то из своих друзей. Или рассказывает о том, что его мать зависима от алкоголя. И по нему видно, что признается он только вам, от всей души, глаза в глаза. И вот через некоторое время в пылу соры или, наоборот, убийственно равнодушно вы ему заявляете: "Да что ты говоришь! Ты вообще выращен алкоголичкой!" Вы втаптываете в грязь его самое сокровенное, обращаете против него же его слабость, его доверие и любовь к вам.
Это изощренная пытка. |
|
|
| Искушенность |
[May. 20th, 2009|08:48 am] |
Сейчас читала Тютчева вслух. Вообще-то не очень его люблю, но в этот раз все было... как с моими любимыми поэтами :) в этот раз было феерично.
И мне показалась - а что, если человек с каждым поколением становится все более и более искушенным в поэзии, все более и более пресыщенным? Вспоминается эпоха гласности - чтобы приковать зрителей к телевизору, достаточно было осторожно рассказать о каком-нибудь убийстве. У всех стыла кровь. Да что там! Вспомните ужастики прошлого века - имеют ли что-нибудь общее эти косные, смешные куклы с тем, что снимается сейчас? Душа человека пресытилась, ему уже не страшно то, чего он боялся более пятидесяти лет назад. Но это все общие размышления.
Но вот что, если то же самое происходит и с поэзией? Для меня у Пушкина самое сильное - это "Мадонна". Только в этом сонете я чувствую напрягшуюся поэзию так, как сегодня почувствовала в Тютчеве. Но ведь когда-то, в 30е, 40е года 19-го века вся качественная лирика Пушкина возбуждала в житателях вот этот вот катарсис... не знаю, как поточнее назвать это чувство - наверное, катарсис и есть.
А теперь мы читаем Пушкина - и не только его, но и Лермонтова (который считался удивительно острым лириком, способным уносить с собой еще легче, чем Пушкин), и других их современников - Батюшкова, Баратынского, Дельвига... и уж в них-то невероятно сложно найти трепещущую, живую, пронзительную строчку. Но ведь были же когда-то, были! Только остыло все. Точнее, не они остыли, а в душе у читателя планка тепла серьезно поднялась.
И я чувствую, что вот этот вот внутренний поэтический градусник у современного человека просто зашкаливает - и сейчас футуристические опыты начала прошлого века кажутся не более чем игрушками, а ведь они поражали воображение современников. Крученых и Бурлюк были пиком эксцентризма. Сейчас этого сказать уже нельзя.
Напряженность чувства выливается в послевоенный и современный андеграунд, где (в хороших стихах) каждая строчка дергает прямо за живое, с первого раза уносит. И видно стоящего за стихами автора, который болезненно пытается задергать своего читателя чуть не до смерти. Это и есть цель.
Когда-то было достаточно "пурпура розы", а до этого и того меньше - "туманных далей", - чтобы пробуждать в читателе жаркий отклик. Сейчас требуется напряжения всех сил поэта, которые выливаются либо в образные, либо в эмоциональные, либо в умозрительные конструкции.
И сейчас мне даже представилось, что путь андеграунда - это путь поиска тех самых способов утопить читателя в своем стихотворении. |
|
|
| О пронзительности |
[Mar. 4th, 2009|10:11 pm] |
Я училась в Лите, и был у меня одногруппник, которого звали...пусть его звали просто Y.
Иногда вечерами я приходила к нему в комнату - или просто мы случайно оказывались в одном помещении,и мы с Y танцевали. Нет, мы не танцевали вместе - мы могли просто водить руками вверх и вниз вдоль воображаемой оси координат, или рисовать что-то в воздухе, или именно танцевать... И у меня было тогда - каждый раз - два чувства. Первое - это удовольствие от танца, потому что я люблю, да, я очень люблю танцевать.
И второе, которое делало это удовольствие невероятно пронзительным, второе - невыносимая тоска. Нет, не та тоска, которая сродни скуке, а та, русская, которой и определения-то нет. Когда хочется свободы, воли - и в то же воремя хочется, чтобы любимый, родной был рядом, обнял крепко, и хочется именно в его объятьях найти и свободу, и волю. Когда хочется искусать все, изорвать вокруг себя, когда почти ненавидишь того, кто танцует с тобой рядом - он хороший, но чужой, не такой, он чувствует не то, что чувствуешь ты - да что там второе лицо, не то, что я чувствую. Межу нами непреодолимая стена - а, может, между мной и им - преодолимая, а вот между им и мной - нет. Это чувство чем-то напоминает такое, далеко-подростковое, когда кажется, что никто тебя не понимает и все прочее, но все-таки это по-другому. Это реальнее, злее, невыносимее. Это тоска.
У кого-то прочла, что почти во всех негативных человеческих чувствах заложена какая-то доля удовольствия - кроме одного. Не помню, кроме какого, но это удовольствие от боли, от безысходности, от тяжести я получала сполна. |
|
|
| О неморальной поэзии |
[Feb. 16th, 2009|07:05 pm] |
Опять о поэзии :)
меня клинит))
Чуть больше года назад я писала для своего семинара в Лите статью о Рыжем и Кальпиди.
Они там противопоставлялись. Некоторые участники семинара сказали в процессе оппонирования, что они полюбопытствовали, почитали стихи Кальпиди и находят, что я к нему совсем несправедлива :) Они находят, что он большой талант, и стихи у него суть совокупность всех качеств, какими должны обладать хорошие стихи.
Тогда я не знала, как ответить и что сказать - да и что, собственно, можно было сказать.
А теперь мне подумалось, что может существовать два подхода к поэзии - моральный и неморальный. Я старательно избегаю слова "аморальный", потому что мое "неморальный" никаких негативных коннотаций не несет само по себе :)
Так вот. Моральный подход подразумевает что-то наподобие обсужденного в аристофановских "Лягушках", только с поправкой на современность, разумеется. Не берусь цитировать, но суть в том, что в пользу Эсхила в его соперничестве с Еврипидом однозначно приводится тот факт, что-де Эсхил воспитывал своими трагедиями настоящих граждан. Ну, не будем углубляться в генезис вопроса - ясно только, что проблема поднята во времена давних давностей.
Неморальный подход к поэзии - это, наверное, что-то вроде салонов мадам де Рамбуйе и прециозности вообще, дальше - теорий "чистого искусства" и т.п. В общем, неморальная поэзия не озадачивается особенно судьбой читателя (ну а особенно сейчас), как правило, не поднимает никаких более менее серьезных проблем и отличается частенько нарочитой эпатажностью. Хотя эпатаж уживается и с моральной поэзией)) вспомнить только футуристов.
В общем, неморальная поэзия - чаще всего поэзия без великой цели. Появляется цель - появляется моральность (не всегда нравственная моральность, конечно).
И суть-то в том (возвращаясь к Кальпиди), что в неморальности как таковой ничего плохого нет, так же как в моральности - ничего изначально хорошего. В истоке и то, и другое не имеет и иметь не может ни нравственных, ни чисто литературных критериев оценивания.
Во что облекается как моральная, так и неморальная поэзия - это решающий момент.
К моральной поэзии я отношу всех трагиков в Древней Греции (даже Еврипида :)), всех римских сатириков (Луцилия, Горация, Ювенала и пр.) и Вергилия, всех штюрмерцев, романтиков, классицистов, конечно, тоже. Из более менее современного - младосимволистов, футуристов, поэтов-воспевателей коммунизма, Ленина и партии, большинство шестидесятников и пр.
К неморальной - Овидия, маньеристов всех сортов, Фета, символистов первой волны (раннего Брюсова, Бальмонта) и т.п. Они в меньшинстве :D
Так вот. Мне, как читателю, просто неприятно читать современную неморальную поэзию, которая, более того, отвергает всякую моральность и кичится своей эпатажностью. Я не люблю, когда что-то делается просто для того, чтобы сделать. Когда пишут книги не ради громкого выражения собственных идей, а чтобы написать книгу, когда пишут в блогах, чтобы что-то написать, когда учатся в университете, чтобы учиться в университете, когда шутят, чтобы пошутить, когда занимаются любовью не ради удовольствия и любви, а ради секса. Так же точно я не люблю эпатаж ради эпатажа.
Вот так вот :) Годовая рефлексия по этому поводу, надеюсь, окончена, и внутренне я на этом поставила точку.
Получилось сумбурно. |
|
|
| (no subject) |
[Feb. 2nd, 2009|07:49 pm] |
Написала для Жирафа, но его закрыли. :(
***
Часто можно услышать, что Екатеринбург – культурная столица Урала, что именно в этом городе творческая интеллигенция развернулась куда шире, чем в Перми, Тобольске и Челябинске. В общем, это ничуть не странно, если учесть количество людей, проживающих в Екатеринбурге, его историю и ту особую гравитацию, которая притягивает в столицы людей из маленьких городков.
Но с другой стороны Екатеринбург – это город грязный, где грязь месится под ногами с октября по декабрь и с февраля по май. Плохо ли работают стоки, ощущается ли недостаток дворников – в чем дело, толком неизвестно. Это город отвратительной инфраструктуры, когда, чтобы проехать из одного района в другой, нужно сделать больше двух пересадок и использовать четыре вида транспорта. Это город людей в темной одежде: странно, когда ты заходишь в троллейбус и видишь только черные куртки. Это город неблагополучных районов с поэтическими названиями Химмаш, Вторчермет et cetera. Это город, где в общественном транспорте пожилой мужчина с известной целью может знакомиться с девочками-школьницами прямо под плакатом, описывающем приметы разыскиваемого маньяка-педофила.
И в этой-то оксюморонной печке рождаются такие таланты, которые создают Екатеринбургу невянущую славу города - культурного героя.
Что, казалось бы, поэтического может быть в дальнем районе Екатеринбурга, странном, грязном месте, где большинство семей – неблагополучные, где днем все работают во славу родной страны на заводах, а вечером пьют водку, скандалят и дерутся. Точь-в-точь блоковское «В соседнем доме окна жолты…». Какие уж тут туманные дали, лиры и золотые тучки?
Но
Как таксист, на весь дом матерясь,
за починкой кухонного крана
ранит руку и, вытерев грязь,
ищет бинт, вспоминая Ивана
Ильича, чуть не плачет, идет
прочь из дома: на волю, на ветер -
синеглазый худой идиот,
переросший трагедию Вертер
Это Борис Рыжий – кульминация развития екатеринбургской культурности и поэтичности. Герои его – маргинальны, Екатеринбург его – это город маргиналов. И всё это – с пронзительной искренностью, с такой невыразимой трогательностью…
Талант Рыжего позволяет сказать, что его Екатеринбург – это истинный Екатеринбург. Что этот город именно такой – грубый и одновременно очень ранимый, а значит, очень лиричный.
Но невозможно долго держаться на тонкой грани между двумя разрывающими крайностями, невозможно постоянно чувствовать эту трагичность и обреченность, пропускать через себя, описывать ее, как описываешь собственную жизнь. Когда-нибудь жизнь этого странного города и станет твоей жизнью – а тогда конец, слом, прощай.
Такая же трагичность и разрывающая конфликтность мировоззрения были характерны, мне кажется, для другого большого поэта минувшего века – для Есенина. И исход тот же.
Борис Рыжий – поэт своего города, но, как мне кажется, подобное же есть в любом промышленном городе. И, в общем, наверное, поэтому он и завоевал такую популярность именно в провинции, напрочь покорив ее.
И странно гулять теперь по Екатеринбургу – странно и даже страшно, потому что видеть его иначе, чем глазами Рыжего, невозможно. |
|
|
| Бирки |
[Nov. 14th, 2008|11:33 am] |
Умилило вчера :) Бирка в гардеробе спорт-комплекса ЮУрГУ. |
|
|
| Об идиотах. |
[Nov. 12th, 2008|07:48 pm] |
Я лояльно отношусь с шоу-бизнесу. Выступает по телевизову очередной бой в белой рубашке - ну переключу канал, и всего делов.
Но один человек на нашей эстраде меня не просто выводит из себя, а бесит до колик в животе и зубного скрежета.
Фамилия этого человека Задорнов.
Есть чудная такая фраза: "Энтузиазм делает дураков опасными". Это как раз тот случай. Эти безумные выдумки насчет русского языка, которе он выдает за истину, этот его фанатизм идиота, необоснованные посылки... это невозможно слушать.
Но если не хочется, можно и не слушать, и не смотреть, не правда ли? Но как можно пройти мимо стайки придурковатых фанатиков, готовых продать за одно слово "мэтра" Задорнова душу,ловящих каждый звук, исходящий из его рта и с остервенением пропагандирующих его "учение"? Нет, я не могу пройти мимо.
И снова и опять с осознанием бесполезности того, что я делаю, я доказываю людям, которые не отличают корень от окончания, а существительное от глагола, что его теория - просто бред сивой кобылы. Я строю сложные умозаключения, терпеливо объясняя все термины, на которые вынуждена ссылаться, я пытаюсь поладить с ними, как с детьми, задавая наводящие вопросы, я говорю с ними в жестком тоне, пытаясь привлечь внимание к доводам рассудка. Все. все, все бесполезно.
Кажется, здесь и заканчивается наука и начинается слепая вера. Не та чистая и возвышенная, которую люди религиозные (точнее, умные и добрые из всего множества религиозных) питают к Господу, а та вульгарная и слепая, безумная, толкающая на все, что угодно, вера vulgi в самом плохом смысле этого слова. Вера фанатиков в лжепророка-Задорнова. Он мог бы при желании создать секту, я в этом уверена. Вот так ужасно.
Наверное, остается процитировать Горация, знакомого с гордыней: Odi profanum vulgus et arceo.
Во мне не столько гордыни, но иногда меня терзает искушение встать и сказать это. |
|
|
| Стихи |
[Nov. 11th, 2008|08:00 pm] |
В бледной туманной оторопи
Ищем единорожьи следы
вместе
Из тянущей пустоты
Снежиники падают
на трамваи.
Приручи мне трамвайного зверя,
Пусть он будет нашим единорогом,
Пусть рельсы будут единорожьими тропами,
Пусть депо будет его единорожьим водопоем,
Пусть кондуктор будет
его пастырем.
Они не знают об этом
И не узнают.
Не узнают - не убьют
нашего единорога
за его волшебный рог.
Не узнают - не убьют
нашего единорога
за его волшебную шерстку.
Они
не убьют
его.
Не говори. |
|
|
| Ничто так не способствует... |
[Oct. 25th, 2008|12:21 am] |
Когда я была маленькая, мою голову то и дело посещали всякие безумные классификаторские идеи.
Среди них была такая - каждый день называть каким-то выражением в соответствии с тем, чем этот день запомнился.
Например, "день находок" или "день немытой посуды".
Это, впрочем, надоело мне через неделю, но если бы я занималась этим до сих пор,
прошедшую неделю я назвала бы
"Неделя_выяснения_отношений_с_мужчинами_с_которыми_никаких_отношений_нет".
Все это слишком еще близко, поэтому и рассказывать не буду, но суть в том, что так все-таки интересно люди могут бросаться категориями "я тебя люблю" и "я тебя ненавижу", словно шариками для пинг-понга, толком не зная даже, с какой целью они это друг другу говорят.
Гнев толкнул одного сказать о ненависти, непонимание и заблуждение толкнули другого говорить о любви, горячая благодарность и стремление сохранить дружеские отношения побудили меня признаваться в самых высоких чувствах.
Эпиграфом ко всему этому безумству могла бы стать фраза, произнесенная за эту неделю:
"Я своему коту каждый вечер говорю, что люблю его, но разве это значит, что я грежу о нем?" |
|
|
| ЖЖ и о географии |
[Mar. 24th, 2008|05:46 pm] |
| [ | Tags | | | география, дом, тоска | ] |
| [ | Current Location |
| | Москва | ] |
| [ | Current Mood |
| | грустно и не топят | ] |
| [ | Current Music |
| | El pueblo unido jamás será vencido! Сергио Ортеги | ] |
Если вдуматься, то ЖЖ мне незачем.
Но.
Вот сейчас выбирала страну, и прямо над Россией были Quatar (без u?) и Puerto Rico. И мне подумалось - славно жить в Пуэрто Рико, где ты можешь за день съездить в другой конец страны и вернуться обратно.
А у нас в Челябинске - большая часть жителей на была в Аркаиме. Я тоже не была. Потому что, хоть он и находится в пределах нашей области, ехать туда - целый день. И железная дорога не проложена.
Хочу домой. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
katyam_s's journal
giggly
tired
pensive